Дома, — один другого краше, —чью старость розовую нашивелосипеды веселят;ворота колледжей, где в нишеепископ каменный, а выше —как солнце, черный циферблат;фонтаны, гулкие прохлады,и переулки, и оградыв чугунных розах и шипах,через которые впотьмахперелезать совсем не просто;кабак — и тут же антиквар,и рядом с плитами погостаживой на площади базар.
5
Там мяса розовые глыбы,сырая вонь блестящей рыбы,ножи, кастрюли, пиджакииз гардеробов безымянных;отдельно, в положеньях странныхкривые книжные лоткизастыли, ждут, как будто спрятавтьму алхимических трактатов;однажды эту дребеденьперебирая, — в зимний день,когда, изгнанника печаля,шел снег, как в русском городке, —нашел я Пушкина и Даляна заколдованном лотке.
6
За этой площадью щербатойкинематограф, и туда-топо вечерам мы в глубинутуманной дали заходили, —где мчались кони в клубах пылипо световому полотну,волшебно зрителя волнуя;где силуэтом поцелуявсе завершалось в должный срок;где добродетельный уроквсегда в трагедию был вкраплен;где семенил, носками врозь,смешной и трогательный Чаплин;где и зевать нам довелось.
