“Итак, вы русский? Я впервыевстречаю русского...” Живые,слегка навыкате глазаменя разглядывают: “К чаюлимон вы любите, я знаю;у вас бывают образаи самовары, знаю тоже!”Она мила: по нежной кожерумянец Англии разлит.Смеется, быстро говорит:“Наш город скучен, между нами, —но речка — прелесть!.. Вы гребец?”Крупна, с покатыми плечами,большие руки без колец.
2
Так у викария за чаеммы, познакомившись, болтаем,и я старательно острю,и не без сладостной тревогина эти скрещенные ногии губы яркие смотрю,и снова отвожу поспешнонескромный взгляд. Она, конечно,явилась с теткою, но тасоциализмом занята, —и, возражая ей, викарий, —мужчина кроткий, с кадыком, —скосил по-песьи глаз свой карийи нервным давится смешком.
3
Чай крепче мюнхенского пива.Туманно в комнате. Ленивов камине слабый огонекблестит, как бабочка на камне.Но засиделся я, — пора мне...Встаю, кивок, еще кивок,прощаюсь я, руки не тыча, —так здешний требует обычай, —сбегаю вниз через ступеньи выхожу. Февральский день,и с неба вот уж две неделинепрекращающийся ток.Неужто скучен в самом делестудентов древний городок?
